Дети Смоленщины на фронте, на партизанской работе, в тылу врага

В роще за деревней Минино, что в соседнем с Сычевским – Новодугинском районе, было тихо: у развалин церкви горел небольшой костер, к нему подходили вооруженные мужчины, говорили шепотом и недолго,  потом скрывались в темноте вечернего леса. У костра прихдивших встречал невысокий молодой командир-лейтенант Суетнов. Иван Тимофеевич Суетнов попал в окружение северо-западнее Вязьмы осенью 1941 г. 11 октября он, 22 –летний командир взвода, повел бойцов на прорыв. Сквозь внутреннее кольцо окружения прорвались 17 человек и устремились к фронту. Но вскоре погибли, либо отделились от группы во время перестрелок с врагом.

И дождь осенний моросил, и снег шел, и мороз схватывал землю, ручьи и речки- все было. От холодов, сырости, пустоты в животе и переходов распухли ноги, болела и кружилась голова. Суетнов и Кошечкин, уставшие, превозмагая боль во всем теле, вышли к деревне Василевке, что недалеко от станции Туманово Московской железной дороги.

Один из походов едва не закончился для Ивана трагически. Он попал в деревне Григорово в полицейскую облаву и его повели в сторону села Шуйского. Кошечкин бросился на поиски друга, но вернулся один, усталый и расстроенный. Прошло 3-4 дня. Поздно вечером Саша лежал на топчанке. Тревога за друга не давала уснуть. В окно постучали. Быстро оделся, попросил хозяйку отворить дверь, а сам скрылся во дворе. Через минуту хозяйка выглянула из хаты и прошептала:

-Иван пришел.

Утомленный, голодный, в телогрейке, покрытый ледяной коркой, посреди избы стоял Суетнов.

-Ванюшка, живой!

За зиму вокруг Суетнова и Кошечкина сложилась патриотическая группа. А в апреле 1942 года они начали создавать партизанский отряд. По началу он был немногочисленный. Не хватало оружия и боеприпасов.  Собирали боевое снаряжение, вплоть до охотничьих ружей и финских ножей. Нападали на вражеских заготовителей и мародёрствующих солдат, резали телефонные провода, устраивали засады на дорогах… Оставаться в районе своих активных действий отряду было уже не безопасно. Поэтому в первой декаде мая 1942 года отряд перебазировался в лес у деревни Иванщино Новодугинского района, который назывался Марковским.

Спустя некоторое время отряд Суетнова встретился и установил постоянный контакт с опиративной группой капитана В.Ф.Артёменко, направленной штабом западного фронта в тыл врага с заданием выйти на связь с партийным подпольем, обьединить разрозненные партизанские группы и отдельных патриотов, действовавших в районе Вязьмы в отряды и помочь им в организации борьбы в тылу врага. Капитан Артёменко. Как полномочный представитель штаба фронта, утвердил уже сложившийся командный состав отряда: командир – И.Т.Суетнов, комиссар – А.А.Кошечкин, начальник штаба – И.Н. Скрипка. Отряд назвали «Реванш», как символ возмездия за злодеяния  фашистов на нашей земле, за причинённое врагом народное горе, за вдовьи, материнские и сиротские слёзы, за разрушенные и сожжённые сёлы и города, за искалеченные человеческие души.

То в одной, то в другой стороне слышалась отдалённая перестрелка, ухали одиночные артиллерийские выстрелы, ахали разрывы снарядов, мин, работала авиация, сверкали отблески пожаров. Всё ещё виднелось зарево в той стороне,  где отряд подорвал вражеский эшелон.

Партизанский отряд «Реванш» был одним из тех, сравнительно небольших, отрядов, которые возникли самостоятельно, действовали по своей инициативе и определённое время не были связаны с партийным подпольем или каким-то штабом известного Большой земле партизанского формирования.

Отряд имени Дзержинского.

Вспоминает Лидия Калкина: «Сама я воспитанница детского дома г.Смоленска. В 1940 году меня направили в школу ФЗУ г.Кондрово Смоленской области. Русский язык я плохо знала, но благодаря учителям и дружному коллективу школы быстро научилась разговаривать. В школе очень подружилась с Аней Горбачевой. После освобождения Кондрова попала я с Аней в отряд Михаила Федоровича Лопатина. В отряде из освобожденных районов Смоленской области были А. Матвеева, А.Горбачева, В. Дротова, Т.Соломанина, В. Чугаев, З. Костюхина, А. Щербакова и другие.»

В ночь на 12 сентября партизаны миновали передний край врага и вышли в лес юго-западнее озера Чуйково. Командир отряда старший лейтенант М.Ф. Лопатин, человек опытный и осторожный, лучше своих юных бойцов понимал сложность поставленной им задачи и трудности перехода по неразведанной местности с тяжелой ношей на долю каждого партизана приходилось около 15 кг груза: автомат, гранаты, тол, запас продуктов и т.д.

Двигались медленно и осторожно. Командир часто посылал вперед разведку, шли только ночами. На 4-ые сутки случилось несчастье: Володя Голубков вечером отправился в деревню, вблизи которой они дневали; он подошел к дому и осторожно постучал в окно из окна грянул выстрел.

Голубков лежал на спине, разбросав руки, он был уже мертв. Немцев в деревне не было. Стрелял полицейский. Обыскали его дом и двор,негодяй как в воду канул.

Разведчиков отправили на поиск пропавшей, командир приказал потушить костер и замаскироваться.

Выбравшись из зоны огня, попытались разыскать бежавших впереди,свистели, стреляли в воздух, подавали условные сигналы, ответа не было. Трое подрывников не пришли ни в ту, ни в следующую ночь. Выяснить их судьбу отправились Митя Артемов и Тамара Соломатина. Разведчики возвратились усталые, досадую  на свое бессилие помочь друзьям или узнать об их участи,район взрыва оцеплен вражескими войсками. Печальная тишина установилась в лагере, хотя жила еще зыбкая надежда, что ребята где-то притаились и не могут сейчас покинуть свое убежище, но эта надежда уменьшалась с каждым часом. Лопатин злился на себя, сгоряча ругал Курагина, Аня Матвеева вышла из землянки с покрасневшими от слез глазами. А в стороне плакал Вася Чибисов, по-мальчишески всхлипывая и размазывая слезы. Вася был ровесником Вити Рязанова, ему недавно исполнилось 17 лет.

Движение по железной дороге было прервано ценой жизней Пети, Вити и Маши.

У деревни Ефремово партизаны столкнулись с большим отрядом гитлеровских солдат. В неравной схватке с ними юноши пытались прикрыть, спасти Машу, но и она погибла.

«…Как-то вечером в начале октября,- вспоминает А.Горбачева в письме, сидели у костра М.Лопатин, А.Бурыкина, В. Чибисов, я и еще кто-то. Михаил говорит, что связи нет, известия от Чугаева нет, надо кого-то посылать. Подумав, я сказала в присутствии всех: «Миша, я пойду». Он был вначале удивлен, но тут же взглянув на меня, согласился: «Готовься». Стала я готовить обувь, одежду. Те, кто знал, что ухожу, надавали мне адресов родных с просьбой написать в штабе армии и отправить письма о том, что они живы-здоровы. Донесения и адреса я зашила в маленький мешочек и прочной ниткой привязала к поясу, чтобы в случае чего можно было его незаметно уничтожить. Линию фронта я перешла удачно, донесение передала майору Шилову».

 

Следующий день Надя Минина и Зина Костюхина собирались в Вязьму. Зина, высокая, стройная медсестра отряда Лопатина, пригнувшись к маленькому зеркалу, меняла прическу  и по- разному завязывала старый платок,чтобы придать своему свежему лицу со сверкающими глазами, выражение вялости и бесцветности. Надя ниже ростом и моложе Зины, ей не исполнилось еще 18 лет. Перед уходом в тыл врага она срезала свои каштановые косы и остриглась под мальчика. Если бы не полная девичья фигурка, ее можно было принять за озорного подростка.

 Тамара Соломатина заступила на пост после полуночи. Осенней ночью лес совсем иной, чем днем. Обняв холодный автомат, Тамара внимательно прислушивалась к шорохам отступающей ночи. Она не могла забыть, как рослые громкоголосые солдаты ворвались в их дом. Отца уже не было, мать умерла, из пяти детей, оставшихся сиротами Тамара была старшей, ей только что исполнилось 17 лет, и она устроилась работать на бумажную фабрику. И вот в этот сиротский дом пришли фашисткие солдаты. Громко переговариваясь, ничего не спрашивая, они как хозяева, словно так и должно быть, переворачивали все в доме на свой лад.

Внимательно, словно видел впервые, посмотрел он на ее детские руки, на тонкие ноги в солдатских сапогах и вздрогнул от мысли, что может случиться с этой девочкой там, куда он ее посылает. Пойдешь на задание, - наконец сказал он.- Иди отдыхать.

Заграждения, как показалось ей, миновала благополучно, но только успела отползти несколько метров, и вдруг справа, совсем рядом, грохнул взрыв. Она чувствовала, как обожгло правую ногу. Позади раздался выстрел, за ним другой. Радуясь, что стреляют позади, Тамара рванулась вперед, не поняв, что ранена. Правая нога с каждым рывком становилась тяжелее и непослушнее. Кружилась голова. Иногда ей казалось, что она куда-то проваливается…Когда приходила в себя, снова ползла, хватаясь за осоку, за кочки, тянула вперед свое маленькое ослабшее тело. Тамара была близка к цели, ее уже заметили бойцы боевого охранения, когда потеряла сознание.

Местные связные сообщили, что из Горбеева и обратно часто ездит офицер связи без охраны. 11 ноября группа охотников под командой Скрипки вышла на большак пленить офицера. Они взяли моток провода, обматали его дерева, росшего на той стороне дороги. Когда штабной лихач почти поравнялся с засадой, трое партизан с силой дернули свободный конец проволоки. Офицер вылетел из седла и ударился о мерзлые камни большака. Побежавшие к нему партизаны сразу поняли, что перестарались, штабной был мертв. Сняли автомат, взяли документы, пакет с донесением, запасные обоймы, быстро убрали проволоку и подожгли пролетевший вперед мотоцикл. Пришлось охоту за «языком» начинать сначала.

 При обыске в доме Гуренковых был найден дневник Ани Гуренковой, в котором девушка день за днем записывала злодейства, совершаемые в Вязьме, собирала фотографии и сведения о тех, кто активно работал в пользу аккупантов. Увидев этот дневник, переполошилась вражеская агентура. Подняли на ноги всех доносчиков и предателей с целью выявить лиц причастных к этому дневнику.Р.И. Шолохова, руководившего группой молодежи вяземской окраины и его помощника Н. Чеботоренкова арестовали. После допросов и пыток, очных ставок с Сахаровым 10 декабря их вывезли за город и расстреляли. Всего расстреляли 34 человека.

20 декабря, днем партизаны отдыхали. Аня Матвеева стояла на посту. Растирая немеющие пальцы, она внимательно глядела по сторонам и вдруг, будто из снега, выросли двое полицейских. Аня выстрелила. На ее выстрел первыми выбежали Воевода, Антонов и Смирнов, из землянки девушек- Зина Костюхина и Надя Минина, Антонов, увидев шеренгу карателей, бросился на снег и, стреляя короткими очередями, стал отползать. Рядом полз Смирнов, он вел огонь из своего автомата. Аня, отстреливаясь, отползла к землянке . Зина, укрывшись за деревом, дала очередь по первому, показавшемуся на глаза фашисту.

-Стрелять только по цели, -предупредил Суетнов …Отряд уходил из лагеря.Смолкли взрывы и выстрелы. Партизаны отошли от бывшего лагеря на значительное расстояние. Недосчитались трех товарищей, пятеро были ранены. Похоронили Петра Воеводу.

 После расстрела жителей деревни Мокрое Володя собрался уходить из дома Мельниковых. Жена Никифорова, Марфа Павловна и взрослая дочь Таня помогли ему сделать костыли из ухватов и ночью проводили в дорогу. Его арестовали в Григорьевском. Каким-то образом оккупанты дознались, что он скрывался в Мокром. 17 января каратели окружили дом Мельниковых. Марфу Павловну и Таню вывели из дома и расстреляли за двором. В доме осталось четверо сирот: старшей Марии было 15 лет, младшему Анатолию- два года.

 

Сайт управляется системой uCoz